ВОЗВРАЩЕНИЕ В МОЛДОВУ И ПРИДНЕСТРОВЬЕ.

Return To Moldova & Transnistria

Translated by Anna Ustinova, Tiraspol (The Anna in the story)

From:Welcome To Moldova! Chapters 28 - 35
By Eddie Barton (an Englishman)

Russian translation continued from:
http://eddiejbarton.blogspot.com/
Myspace: myspace.com/eddiebarton
Email:welcometomoldova@googlemail.com

Глава 28.
В первый день моего второго приезда в Молдову я проснулся в квартире Маришы, в самом северном районе города Кишинев – Чеканы. После вкусного завтрака мы на автобусе отправились в Приднестровье.
Я расспрашивал Маришу о том, как продаются и покупаются квартиры в Кишиневе. Мы ехали по району, который показался мне знакомым.
- Это Рышканы? – спросил я. - Да, - ответила Мариша.
Мариша была взволнована. Свет прямоугольничками отражался в ее глазах. Я выглянул в окно, посмотрел на многолюдную шумную улицу. Я чувствовал себя удивительно легко в этом незнакомом месте. Но в тот момент, когда я увидел счастливых людей, которые торопились по своим делам, мое спокойствие и хорошее настроение показались мне сомнительными.
Мне хотелось больше узнать о том, как 95 % приднестровцев живут 95% своей жизни. Мне кажется, что, наблюдая за 95 % жизни, мы видим лишь ее 5 %. Я хотел ближе взглянуть на режим, узнать, как он работает. После года переписки с молдавскими и приднестровскими друзьями, после двух коротких визитов в Молдову и Приднестровье, я получил четкое и ясное представление о Приднестровье. Приднестровцы называют свою страну ПМР – Приднестровская Молдавская Республика.
Мариша проводит время то в Молдове, то в ПМР, у нее есть собственность и там, и там. Мы обсуждали отношения между двумя странами, мне хотелось найти признаки предубеждений. Но в теплоте ее ответов я видел глубокую привязанность к обоим государствам. Мариша, я знаю, видит всех нас живущими в одной «деревне мира». Изменения мирового климата, окружающей среды – это угроза для всех нас. Недавняя переоценка политиками и историками большинства политических конфликтов показывает их тщетность и поверхностность. Историк Нилл Фергюсон (на которого я ссылался еще в свой первый приезд) недавно представил на британском телевидении серию фильмов, сопровождающих его последнюю книгу с одноименным названием «Война мира». В ней он показывает, что на протяжении 20 века почти все перевороты и войны, включая сталинское правление, носили расистский характер. Шотландец (а не ирландец) Фергюсон сегодня является одним из ста самых влиятельных людей в Британии. (Сейчас он профессор истории всемирно известного Гарвардского университета в США.) Нилл утверждает, что большинство русских всегда верили, что политика Горбачева ведет к развалу Советского Союза. Людям в США (а некоторым и в Британии) нравится думать, что развал произошел в основном из-за того, что Россия проиграла гонку вооружений, т.к. система была неэффективна. А совпадение по времени распада СССР и конфликта в Молдове в 1990-1992 г.г. было прямым следствием гласности и перестройки. Гласность и перестройка – это два русских слова, которые знакомы большинству людей на Западе. (Но поздороваться по-русски они не могут.) Нилл Фергюсон объясняет, что республики Советского Союза держал вместе страх. Мы видели СССР как деспотично навязанную систему, созданную, чтобы усилить политические структуры на несущественной основе. Несмотря на слабость этого аргумента, отсутствие страха, угроз и мощных стимулов остановило работу системы. Китайцы (наблюдавшие все это) были и есть гораздо более осторожны и осмотрительны, в своих реформах.
- Что ты сейчас читаешь? – спросил я Маришу. (Она интересуется историей региона.) - Книгу о гражданской войне в России. В трех томах.
Мы обсудили гражданскую войну. По-моему, эта война была трагедией. И как во многих трагедиях в ней была неизбежность. Западный либерал мог бы предположить, что диалог мог бы предотвратить конфликт. А вот что я выяснил о войне между Приднестровьем и Молдовой - началась она по неправильным причинам с обеих сторон. Приднестровцы сражались, чтобы защищать ценности разрушенной системы, они боялись намерения Молдовы (незначительного ее меньшинства) соединиться (или воссоединится) с Румынией. Это были приднестровские страхи, которые можно было развеять – это очень западный, наполовину правильный взгляд. Но многие полуправды могут объяснить запутанные и сложные ситуации. Мы (западные люди) думаем, что у молдавского правительства нет другого выбора, как провозглашать свою власть. Но большинство граждан ПМР отвергают это. И кто прав, кто виноват? Думаю, ответ не прост.
- Знаешь, была какая-то нечестность в ситуации, в которой оказались молдавские силы. В основном это был личный состав вооруженных полицейских, от которых ожидали, что они должны сражаться как солдаты, - сказал я. - Я не согласна. Молдавские силы были превосходящими. Не было смысла спорить, так как мое положение было сложным. И Мариша продолжила: - Я общалась с одним журналистом в Бендерах. Он рассказывал, что видел, какие ужасные вещи творили там молдавские силы. Он видел много страданий.
В такой ситуации всегда существует дилемма. Даже специально обученные солдаты убивают гражданских, сражаясь с невидимым врагом в населенных районах. Пример тому – недавняя война в Ливане. Многое может случиться в «тумане войны». Чем хуже обучены солдаты, тем хуже последствия. Недавно по британскому телевиденью показывали документальный фильм о конфликте Ливана и Израиля в августе 2006 года. Показывали кадры из израильского штаба. В фильме говорилось, что израильтяне использовали беспилотные самолеты, сложные комплексные системы, тяжело вооруженные вертолеты, бомбы, направляемые радарами, но, тем не менее, случались беспорядки и неразбериха. Сотни гражданских лиц были убиты. Хочется здесь добавить, что у британской армии лучшая репутация в мире в боях в населенных районах. Она захватила главный город Ирака Басра, количество погибших гражданских лиц было минимальным. За 30 лет мы получили тяжелые уроки в Северной Ирландии. В отличие от вооруженных сил США наши солдаты хорошо обучены миротворческим действиям. Мы называем такой подход «сердца и умы». Это означает победить, но оставить побежденных в живых.
Лучше обученные приднестровские, чем молдавские, вооруженные силы, возможно, действовали более ответственно и дисциплинированно. Они защищали место, где они живут, поэтому они думали по-другому. Другая дилемма гражданской войны, по-моему, заключалась в том, что приднестровцы были и (и до сих пор являются) более мотивированными в этом споре. Молдаване были удивлены таким положением дел и не были готовы к независимости. Что означало их новое государство? В отличие от них у многих приднестровцев был четкий взгляд на ситуацию. Причины их убежденности, непоколебимости и веры в себя для многих западных наблюдателей являются парадоксом, они не могут этого понять.
Западный мир признаёт Молдову в ее советских границах, включая территории за Днестром. До Второй мировой войны румынское правительство не претендовало на эти земли. Малочисленные румынские группы обратились к Бухаресту, но были проигнорированы. Границы МССР были определены по правилу Сталина «разделяй и властвуй». Это именно то, что делают империи. И когда их разоблачают (как среди других историков объясняет Нилл Фергюсон), последствия часто оказываются ужасными. Например, обратимся к Индии. Индия в дни Британской Империи видела мусульманское меньшинство работающим на железной дороге и в других стратегических местах. Они знали, что их безопасность и интересы зависят от того, что они поддерживают британцев. Когда в 1947 (после сотен лет), Индия получила независимость, началась гражданская война, которая привела к довольно быстрому созданию Пакистана. Грустная ирония в адрес приднестровцев, поддерживающих советский строй - сталинская политика обрекла их на текущее состояние вещей. Альтернатива – находится в государстве, поддерживаемом Россией, отделенном от прозападно настроенной Украины. Государство нелегально. За пределами ПМР местные паспорта непризнанны и вызывают только улыбку. Тем не менее, внешне похожие на российские паспорта, они рассматриваются как знак лояльности в России, которая является главным торговым партнером обоих государств. В очереди в поисках работы в Москве, лучше быть гражданином ПМР. Если вам надо поддерживать большую семью, это все, что имеет значение.

Глава 29.
Мы ехали по приднестровской дороге, которую я впервые увидел с Лилианой 11 месяцев назад. Я был на удивление взволнован. Сельская местность была такой же привлекательной. Я все еще не могу окончательно понять, почему это путешествие стало причиной таких сильных и странных эмоций. Какой-нибудь другой турист (довольно поверхностный), путешествуя тем же маршрутом, мог бы подумать, что ничего особенного здесь и нет. А накануне вечером мы болтали с Маришей …
- Знаешь, многие мои клиенты выражают недовольство. - Но почему?! Молдова – это не то место, которое посещают большинство людей. Приезжая сюда, любой должен ожидать, что здесь все по-другому.
Вот типичная английская шутка 70-х годов: - Сегодня четверг, значит, это Лондон, - произнес американский турист, просыпаясь. - Вам понравилось ваше краткое путешествие по Европе? – спросил шикарный англичанин. - Мадрид – дыра, Париж – дыра, - ответил американец дребезжащим неприятным голосом. - Всего лишь проехались без остановки?- сказал англичанин высокомерно.
Я вспомнил историю, которую рассказала мне Мариша прошлым вечером: - Знаешь, иностранцы получают разный опыт в Молдове. Один молодой парень из Финляндии решил поездить по миру на велосипеде. Будучи в Кишиневе, он останавливался у меня. А в какой-то молдавской деревне на него напали, побили, и он сильно повредил ногу. Ему удалось удрать, но от слабости он упал где-то в той же деревне. Буквально через несколько минут его подобрали люди из соседнего дома, они лечили его в течение нескольких недель за свой счет. И они отказались взять что-либо в оплату.
После этого случая Мариша предлагает западным велосипедистам бесплатно остановиться у себя дома…Еще я хотел поговорить с ней о языке, узнать больше об этой интригующей теме.
- В селах простые люди все еще говорят на настоящем молдавском языке? – спросил я. Ее лицо покрылось красными и белыми пятнами.- У нас был свой собственный язык. – Ее голос почти срывался от переполнявших ее эмоций. Это было что-то новое. - Объясни, пожалуйста, - попросил я. – Используются ли исконно молдавские слова, например, для сельскохозяйственных терминов? Я читал, что использование советского сельскохозяйственного оборудования и методов работы принесло с собой и русские термины. Мариша побледнела. Смогу ли я когда-либо понять эти личные маленькие миры? Эта ситуация напомнила мне комментарий Дойны в одном из писем. Она писала, что сельские люди очень глубоки и придают большое значение конкретным вещам. Дойна не излагала дело в подробностях, не раскрывала суть дела. Я продолжил расспрашивать Маришу о языке, и она сказала, что в их деревне говорят на смеси языков. (Или это языки все смешали?!) Я вспомнил удовольствие, которое эта тема вызвала во время моего прошлого приезда. Как будто бы это было запрещенное удовольствие. Может быть, оно и было запретным, потому что в советские времена люди должны были говорить по-русски. А сторонникам очищения литературного языка из Румынии не нравилось, как молдаване использовали «свой язык». Позже Рита рассказывала мне о советских временах: «Если ты говорил по-молдавски, то тебе могли сказать: «Говори на человеческом языке».
- Наверное, Александр живет здесь, - сказала Мариша, указывая на длинное безликое здание. Наш автобус уехал очень быстро. – Раньше это была коммуналка, сейчас, думаю, здесь живет немного людей. Мариша оказалась права, но Александр редко бывал дома. Всю следующую неделю так и было.Ко мне вернулись тревожные мысли. Школа, где работала Анна, представлялась мне маленьким аскетичным однокомнатным зданием, где была только самая необходимая мебель, за школой внимательно следили строгие приднестровские чиновники. Мне не хотелось, чтобы у Анны были проблемы. Иностранец с видеокамерой в «полицейском государстве» советского типа мог принести с собой проблемы. Но будем избегать даже упоминание о политике.
Мариша вела меня от автобусной остановки к дому, где жила Анна. Подойдя к нему, мы испытали те же трудности в поисках квартиры, что и год назад с Лилианой и ее мамой. - Надо войти со двора, - сказал я. Я повел Маришу туда, но в подъезде сбился. Видео, которое я там снимал, показывает, как мы искали нужную квартиру. Но через несколько минут, когда мы позвонили в третью дверь, Анна наконец-то открыла нам.
Со времени моего предыдущего приезда Анна и Александр произвели небольшой ремонт в квартире. К счастью, Александр был дома. Анна говорила, что я могу и не увидеть его. «Это армия», - сказала она, сопроводив свои слова долгим проницательным взглядом. Я обрадовался, что Александр был дома, так как я привез ему ботинки бывшего британского солдата, которые он хотел. Я был очень рад отдать их ему, так как они составляли основной вес моего рюкзака. Ботинки пришлись в пору. Мы перекусили и отправились на центральную площадь в нескольких сотнях метров от их дома. Там мы увидели здание Верховного Совета, вечный огонь и памятник погибшим воинам. В основном он посвящен погибшим в Великой Отечественной Войне.- Это была гражданская война? - спросил я.- Вы называете ее Второй мировой войной, - ответила Анна.
Пока мы там гуляли, мимо нас очень быстро проехал Александр на велосипеде. Очень жаль, но я не успел снять его на камеру. Никого не заинтересовало, что я фотографирую здание Верховного Совета и мемориал. Это показывает, что видео и фото съемка разрешены. Позже благодаря Марише я (и Анна тоже) познакомился с американцем Лифом Петтерсеном, который перерабатывал и обновлял книгу издательства ”Lonely Planet” «Румыния и Молдова». С Лифом случилась неприятная история, когда он снимал Тирасполь, и ему было что рассказать о его не очень приятном опыте пребывания в Приднестровье. Так как книга, над которой он работал, единственное туристическое руководство по Молдове, я очень старался повлиять на Лифа. Позже я расскажу, о чем Лиф написал в новом издании, опубликованном в мае 2007 года, и о том, что он рассказал мне и другим людям о том, что с ним произошло.
Возле танка на центральной площади я задавал Анне и Марише вопросы, снимал их на камеру.- Давай сходим и зарегистрируем тебя, - сказала Анна. Это прозвучало почти так, как будто нам предстояла хирургическая операция.
Итак, мы направились в отделение милиции, которое недавно было перенесено в новое место. - Знаешь, вряд ли тот, кто не живет в Тирасполе, найдет это место, - сказала Анна. Она оказалась права. Это было неосмотрительно с моей стороны, но я решил там поснимать на камеру. И меня заметили. Очень быстрой реакцией в этом «полицейском государстве» стало недовольство женщины-офицера. Ничего не поделаешь!
Затем мы пришли в гимназию «Талант», где меня сначала представили директору школы в ее кабинете. Это оказалась приятная женщина лет шестидесяти. Встреча с кофе и легкой закуской была очень милой. Гимназия «Талант» была одной из двух частных школ в Тирасполе. В ней учились 94 ученика. Другая частная школа была еще меньше. На одной из стен школы я увидел с любовью нарисованную от руки аккуратную карту Великобритании, на которой были обозначены главные города. Она выглядела так, как будто бы висела там много лет.
Мне рассказали, что многие родители учеников этой школы работают на фирму «Шериф», о которой говорили как о жестком работодателе. Фирма «Шериф» платит больше, охотно берет людей на работу и так же легко увольняет их. Один из учителей сказал, что если вы заболеете, то больничный там вам не оплатят. Дети в гимназии были приятны в общении, хорошо воспитаны, девочки очаровательны. Мне очень понравилось посещение их классов.Но, тем не менее, я получил холодный прием, по крайней мере, от одной из семи учительниц, когда мы собрались на кофе в каком-то небольшом школьном кабинете. Очень серьезная неулыбчивая учительница задавала мне вопросы: - Вы не возражаете против того, что вокруг вас столько женщин? - Совсем нет, ответил я, - там, где я работаю, тоже в основном женщины. Я привык работать с женщинами, и я тонко чувствую их нужды. - Были ли у вас проблемы, чтобы приехать сюда? - Нет, совсем нет. - Знаете, здесь блокада. - Это экономическая блокада. Люди свободно могут путешествовать. - На что вы обратили внимание во время своих визитов? Как вам наши люди? - Ну, люди здесь многое делают вместе. Существует совместный, общий подход. - Да, конечно! - Каков был ваш взгляд на ПМР до приезда сюда? - Ну, честно говоря, до моего первого приезда Приднестровье представлялось мне таким лесным районом. Я предполагал увидеть некоторое количество многоэтажных домов, но я также ожидал увидеть много бревенчатых домиков и однокомнатных зданий в лесных районах. Я думал, что у вас сохранилось много древних традиций. - Предполагаю, вы думали, что мы живем в пещерах! – ответила учительница с отвращением.
Фактически то, как я представлял себе Приднестровье, было следствием того, что я читал. А читал я, что это отдаленный район. Я переписывался с Анной, она была учителем. В Интернете я читал статью о том, что учителя в отдаленных районах Молдовы месяцами не получают зарплату. В Интернете была фотография Анны. Это было старомодное черно-белое изображение молодой женщины с ничего не выражающим взглядом. Анна отвечала на мои письма раз в несколько недель, извиняясь, что не может отвечать чаще. Другого я и не ожидал. Я предполагал, что она работает учителем в какой-то маленькой, расположенной глубоко в лесу школе, иногда по делам приезжая в город. Денег у нее хватало минут на 15 в Интернет кафе. Посетить такое место, такой регион, встретиться с такими людьми, привезти им хорошие книги представлялось настоящим приключением. Тем не менее, я не был разочарован…
За два года, что прошли со времени моего первого приезда, презентация Приднестровья очень изменилась. Тайна исчезла, так как провинция представлена сейчас в Интернете в картах, ярких фотографиях, электронных газетах.
- Как вы думаете, нашу страну признают независимой? – спросила учительница. - Простите, но я могу поддержать только международное законодательство. Было бы безответственно с моей стороны делать по-другому. Проблема заключается в том, что в мире много непризнанных государств. Если бы Приднестровье признали независимым государством, то это могло бы стать причиной гражданских войн по всему миру.
Учительница, задавшая вопрос, и все остальные, кто присутствовали в кабинете, услышав это, помрачнели. Настроение сразу же изменилось, и кабинет опустел за несколько секунд. Я вышел в коридор, и меня удивило увиденное - в нескольких метрах от меня маленький мальчик выбежал из-за угла и врезался прямо в директора. Меня они не видели. Она нежно, с любовью положила ему руку на голову, а он выглядел довольно расслабленно. Мне было интересно, что еще ждет меня в гимназии «Талант».

Глава 30.
Подробно о Зине и ее семье (они живут рядом с Маришей) можно прочитать в предыдущих частях.
В первый вечер моего второго приезда в Молдову я сидел за накрытым Зиной столом. Еды было слишком много. Мне понравился простой вкусный суп с белым хлебом. Зина, наверное, хотела, чтобы я ел более изысканную еду. Но на мой вкус, в Молдове нет ничего лучше простых овощей с хлебом. Приехав уже во второй раз, я знал, какая это вкусная, экологически чистая, здоровая еда. Через несколько дней, когда я был в школе в Чискарень, мне понравился вкусный суп с хлебом, который там все ели. Был ли я голоден? Но я поел с ними, так как меня пригласили за стол. В Тирасполе тоже никто не суетился по этому поводу. Типично по-русски меня кормили простой полезной едой. Ни извинений, ни объяснений не требовалось.
Зина, тепло улыбаясь, просила попробовать и другие блюда. - Я хочу тебя угостить, - говорила она. Как-то странно, но мне казалось, что это проявление передаваемого по наследству в течение сотен лет румынского гостеприимства. Сколько в этом было собственно от Зины, сколько от Зины-наследницы традиций, сколько от прекрасного вина, выпитого слишком много.… В любом случае, меня наполняли очень теплые чувства. Давление на предков Зины послужило развитию их обычаев, привычек и размышлений об искусстве. Я вспомнил комментарии Габриелы: «Знаешь, во многих румынских деревнях ничего не изменилось за последние двести-триста лет».
До известной степени это кажется правдоподобным. В сентябре на британском телевидении в каком-то репортаже говорили, что румынские дети гораздо здоровее британских. Согласно исследованиям это результат совершенно разного питания в каждой из стран. Вероятность – да, причастность к молодежной культуре – нет! В то же время, почувствовав давление, «Макдоналдс» на Западе начал предлагать более здоровую пищу. Я спросил Зину, можно ли поехать в ее родное село возле Калараша. Она поморщилась.
- Это не очень хорошая идея, - сказала Зина. – Мой отец будет спрашивать, почему я не ношу национальное молдавское платье. Соседи скажут, что я выгляжу очень бледной.
Закончилась русская телевикторина. Началась программа новостей. Вторым в ней было сообщение о принце Гарри и других курсантах военного училища на параде в военной академии «Сэндхэрст». Камера дважды показала полуопущенные веки принца. Возможно, на Би-Би-Си этого бы не показали. Я был удивлен, что молдаване так интересуются королевской семьей. Зина взволнованно посмотрела на меня.
- Как мог Чарльз жениться на Камиле? Принцесса Диана была такой красивой! - Камиле? - Ты знаешь, что означает Камила? – Она ухмыльнулась с каким-то диким взглядом. - Нет, - ответил я, пожав плечами. - A camel – верблюд. - Наверное, это какое-то грубое слово в румынском языке. - Она похожа на лошадь, - взгляд Зины внезапно погас, улыбка пропала. - Знаешь, в нашей стране тоже это говорят. - Диана была такой красивой, и они ее убили! – сказала Зина, а Рита, заглянув в это время к нам, казалось, одобрила это утверждение. - Это совершенно не так. Все эти теории о тайном заговоре – чепуха. Она погибла в автокатастрофе. - Ее убили! Еще несколько минут мы поспорили на эту тему.
А сейчас вернемся назад в Тирасполь. В кабинете английского языка около 30 стульев издали громкий скрипучий звук. Через секунду весь класс, полный внимания, встал. В класс заглянула директор. До этого я видел директора лишь мельком в коридоре, но нас не представили друг другу. Здесь в элитном лицее №1 я увидел совсем другую культуру.
Урок вела Наталья. Учебники, используемые на уроке, были изданы в Москве по новому стандарту российского образования. Темой урока была субкультура, социальная субкультура. Рискуя показаться грубым, я очень заинтересовался этим учебником и внимательно его изучал, просматривая в течение урока.
- Кто-нибудь может привести пример группы людей, представляющих собой субкультуру? – спросила Наталья по-английски. - Байкеры, - ответила ученица. - Спасибо, Ольга. Кто может объяснить, почему байкеры – это представители субкультуры?
Я сразу же представил себе байкеров на мотоциклах Harley Davidson, проезжающих по Тирасполю в джинсовой одежде и рогатых шлемах. Нет, этого не может быть. Может, здесь могли бы проехать мотоциклы с колясками, которые использовались российской армией. У немецкой армии были подобные мотоциклы DKW во время Второй мировой войны. Завод DKW был отдан Советскому Союзу в качестве репарации после войны. Благодаря немецкому машиностроению эта модель с некоторыми изменениями до сих пор производится. В течение десятилетий эти мотоциклы импортировались в Великобританию.
- Байкеры иначе одеваются, появляются в обществе вместе, - ответила другая ученица. - Спасибо, Ирина. Кто еще хочет высказаться?
В разделе учебника про Америку и американцев было на удивление много дополнительного материала. Но информация была устаревшей. Американцы были представлены неугомонными людьми, которые постоянно в движении, стремятся к новому. Все это объяснялось тем, что их предки были с Дикого Запада. В этой же книге русские в результате своей истории характеризовались ищущими порядок, стабильность, постоянство.
Я поднял глаза. Наталья была настоящей звездой. Она была примерно моих лет. Ее английская речь и грамматика были безупречны и на уроке и после, когда мы просто беседовали. Здесь в школах падает стандарт английского языка. Но вообще-то это не так и важно. Если вы, конечно, не являетесь издателем важной публикации или академиком хорошего университета.
После урока Наталья провела меня по школе. Она смотрела на меня добрым взглядом.
- Я даже не могу себе представить, как можно так много путешествовать. Вот этот шкаф стоит у меня в кабинете много лет, - сказала Наталья. – Все мое здесь. Я знаю, где я, я здесь счастлива, - продолжила она, открывая безупречно белую блестящую дверь в безупречно чистом коридоре.
Мне очень понравилась эта сердечная, великодушная, добрая женщина. Но, в отличие от Зины, мне казалось, что знакомство со мной могло бы ей повредить. Не лично со мной, а с Западом. Наталье ничего от меня не было нужно. А вот директор гимназии «Талант» предложила мне остаться на столько недель или месяцев, на сколько бы я захотел. Но на самом деле, как ни странно, уроки английского языка велись у них хорошо и с энтузиазмом. Разговаривая с учениками, я пришел к выводу, что они ориентированы больше на восток чем на запад.
Вернемся к уроку в лицее. Оказалось, что они говорили не о мотоциклах, а о велосипедах. В Молдове я встречал неправильное употребление еще и слова “reparation(s)”. Его часто используют в значении «ремонтные работы», хотя, не вдаваясь в детали, это слово означает «репарацию» – компенсацию за повреждения, нанесенные во время войны. В 1945 году Советы отобрали почти все оставшееся имущество Восточной Германии. Так как они забрали завод DKW, нам в британском секторе Восточной Германии предложили разбомбленный машиностроительный завод. Армейский майор, ответственный за это, сначала отказался. Но он увидел, что если не починить быстро и должным образом крышу, то из-за дождя все оборудование безвозвратно поржавеет. Он не был уполномочен заниматься этим. Но вскоре были организованы обширные ремонтные работы, и в течение недель было возобновлено производство автомобилей. Машины, которые там выпускались, были известными «Beatle», которые производились там вплоть до 2003 года! Большинство экспертов сошлись во мнении, что по инициативе того офицера, Фольксваген не прекратил существование.

Глава 31.
Я проснулся в квартире Лены, выглянул в окно, чтобы полюбоваться видом центра Тирасполя. Я увидел Мемориал славы с вечным огнем и танком. Я все еще был немного уставшим. Мы с Маришей болтали допоздна после того, как Лена и ее муж уехали. А еще накануне вечером мы с Анной и Маришей чудесно поужинали в ресторане на первом этаже этого дома, и я выпил много вина. Мариша рассказывала, как она познакомилась с англичанином Крисом, как они поженились, и что они ждут ребенка в ноябре. Это напомнило мне о разговоре в Кишиневе в кафе La Taifas в мае прошлого года.
- Сколько лет твоему сыну? - спросила Ирка (Ирина). - 18, - ответил я. - Когда ты женился? - 11 января 1986 года, а Уильям родился 14 октября 1986 года, - я сделал паузу, чтобы они успели подсчитать в уме, и улыбнулся. – Да, девочки, с потенцией у меня все в порядке.
Первый черновой перевод 20 главы на румынский язык сделала Ирка. Это была удачная попытка, учитывая, что ее родной язык – русский.
- Значит, у тебя только один ребенок? – спросила Ирка. - Да. Лилиана, улыбаясь, что-то сказала по-румынски или по-русски. Они ухмыльнулись. - А, так ты значит очень осторожный, - сказала Ольга.
Но вернемся в Тирасполь. Ресторан, на первом этаже дома, где жила Лена, располагался рядом с офисом известной молодежной организации «Прорыв» и их школой политического лидерства имени Че Гевары. Туда приезжали беседовать с местными людьми иностранные журналисты. Я точно не знаю, каковы взгляды этой организации. Возможно, она способствует распространению стереотипного взгляда на Приднестровье. Думаю, журналисты, освещающие события в ПМР, должны копать глубже и лучше стараться, а не писать все время одно и тоже. Возможно, сначала им следовало бы просмотреть все, что уже было опубликовано ранее. Конечно, им легче и безопаснее писать одно и тоже. Не думаю, что возможно должным образом объяснить ситуацию в Приднестровье в обычной газетной статье. Западные читатели вряд ли бы с легкостью поняли ее. Для них важно коммерческое значение, которое ассоциируется с удобной и хорошо понимаемой «реальностью».
За ужином мы обсуждали мою книгу. В октябре 2005 года Мариша загрузила на свой веб-сайт несколько первых глав, и я всем об этом дал знать. Я обнаружил, что некоторые дети из гимназии «Талант» и казачьего класса Тирасполя читали перевод Анны. Судя по их реакции, им моя книга показалась занимательной. В начале книги добровольно представлены комментарии моих друзей по переписке. Но там нет комментариев Анны, так как она никогда не давала полных комментариев, только задавала мне огромное количество вопросов.
После нескольких месяцев молчания Лилиана написала мне письмо. Она цитировала друзей, которые насмехались над ней. Еще она написала, что в книге говорятся ужасные вещи о Молдове. Она писала, что это их слова, а не ее. Я мог себе представить этих ее итальянских друзей. Хм… Евгения, набожная баптистка, с радостью согласилась перевести книгу, она перевела несколько первых глав, пока ей не помешали технические проблемы. Лилиана не хотела, чтобы ее узнали в книге, которая к тому моменту была почти полностью переведена на румынский и русский языки. В ресторане я спросил Анну и Маришу, что они думают о мнении Лилианы.
- Часто люди здесь нервничают из-за возможности, что их личность может быть установлена. В советские времена в газетах публиковали только статьи без фотографий. А если чьи-то имена или фотографии были опубликованы, то люди очень пугались, как будто бы их уличили в чем-то плохом. Я помню, как однажды привела в гостиницу туриста, он попытался там фотографировать, и в кадр попала служащая за стойкой администратора, она из-за этого очень разозлилась и расстроилась, – рассказала Мариша.
Позже, во время моего путешествия, я познакомился с Лифом. Он упомянул похожий случай, произошедший с ним в Тирасполе. А произошло это всего через несколько дней, после того как я уехал. Еще мы обсудили разницу между западными и восточными ценностями.
- Ты помнишь Юлиана из книги Тони Хокса? – спросила Мариша. - Да, - ответил я. - С тех пор, как книга была опубликована, у него появилось много работы. - Но он был такой неумелый, - сказал я. Мариша улыбнулась.
На следующее утро в Лениной квартире я торопливо собирался. Зашла Мариша, спросила, буду ли я завтракать. Вскоре после этого мы встретились с Анной и направились в гимназию «Талант». Улицы были безупречно чисты. По дороге мы остановились у небольшого магазина.
- Кажется, он закрыт. Очень жаль, - сказал я.
Аккуратно одетый мальчик лет семи остановился, услышав, что мы говорим по-английски. Он так сильно прищурился, что его глаза казались щелочками. Несколько минут он восхищенно разговаривал с Анной и Маришей. Казалось, он совершенно не заинтересовался ни мной, ни почему я приехал из Англии. Затем подошла его сестра, девочка примерно его возраста, и они пошли в школу.
Мы прошли мимо нескольких собак. Они казались более послушными, чем молдавские. Эти собаки были похожи на дружелюбных домашних питомцев, которых оставили поиграть с маленькими детьми. Об этих собаках я рассказывал Габриеле, а она только смеялась в ответ.
- В Румынии, если собака не свирепа, то хозяин от нее избавляется.
Мариша и Анна по дороге в гимназию говорили о переходе директора в христианство. Раньше она была сторонницей светской советской системы - основного принципа государства. Времена изменились, и она изменилась. Но Анна была уверена, что это были искренние изменения ее сердца.
Тот день в гимназии «Талант» начался с православной службы, которую проводили священники. Дети воспринимали все происходящее очень серьезно. Затем я встречался с учениками нескольких классов. В одном классе широко улыбающийся мальчик спрашивал меня несколько раз: «Да, но в каком городе вы живете?» Все смеялись, а он улыбался.Там царила заразительная атмосфера восторга и энтузиазма. Девочки часто, перед тем как ответить, делали глубокий вдох. Мне показалось, что это отличительная черта, встречающаяся по всей Молдове. Мне очень понравилось время, проведенное в гимназии «Талант».


Глава 32.
В последний день пребывания в Тирасполе Анна повела нас с Маришей в казачий класс. Там мальчиков кадетов обучали защищать Приднестровье. Они были очень радостными и немного знали английский язык. Там, как и в других школах, где я был, я чувствовал себя комфортно. Их классная комната была такой же, как и другие, в которых я бывал раньше. Но все кадеты были в военной форме. Их боевой дух казался высоким.
Анна обратила наше внимание на то, что некоторые из кадетов были из неблагополучных семей. Их военный воспитатель честно и прямо отвечал на мои многочисленные вопросы.
Меня очень интересовала роль казаков и то, как они действуют, ездят ли они все еще на лошадях. Оказалось, что нет, лошади были заменены бронированными машинами. Очень жаль. Итак, кавалерии больше не было со времен Первой мировой войны. Лошади перевозили военный транспорт во времена Второй мировой войны. Но все бывает не так-то просто. Десять лет назад на праздновании сорокалетней годовщины со дня свадьбы моих родителей я познакомился с новым мужем моей двоюродной сестры. Он – майор материально-технического обеспечения в Боснии. Он рассказывал, что британскую армию придется оттуда выводить, так как даже гусеничные транспортные средства не могли передвигаться там зимой. Я очень удивился, невозможно было поверить, что нам придется отступить. Но мы не отступили. Через несколько месяцев армия начала использовать в Боснии лошадей. Часто оказывалось, что лошади там были единственным средством передвижения. Это пример открытого и широкого мышления, которое объясняет, почему в вооруженных силах так много специальных частей.
Как-то мы с Анной и Маришей гуляли по мосту через реку Днестр. Мы с Анной обсуждали политическую ситуацию, и она немного загрустила.
- Я очень переживаю из-за Александра. Если молдаване вторгнуться…- сказала она. - Послушай, этого не случиться по многим-многим причинам, - ответил я.
Средства устрашения важны в защите мира. Например, те, которые были объявлены в 25 годовщину Фолклендской войны. Невероятно, но ни один британский эксперт не предполагал, что аргентинцы могут оккупировать Фолклендские острова. Если бы мы защищали острова как следует, то войны бы не было. Готовность и способность противостоять атаке – это хорошее защитное средство. Частично именно из-за этих мыслей я спросил военного воспитателя казаков о рекогносцировке и маневрах. Если сохраняется секретность, то ситуация стабилизируется. Войска должны быть хорошо обучены быстро передвигаться пешком и на машинах, а возможно, и на велосипедах и лошадях. Такая интеграция требуется для развития в разных направлениях. Если ты хорошо обученный профессиональный солдат, то у тебя больше шансов выжить в будущем, не важно будет это армия или коммерция. А если тебя учили только охранять, удерживать позиции, которые потом стали никому ненужными, то, каково твое будущее… и твое прошлое? Но, возможно, это западный взгляд. Военный воспитатель откровенно объяснил, что казачья традиция – просто охранять землю, ту страну, которая включает их традиционную территорию, включает Приднестровье.
Ученик казачьего класса спросил у меня, сколько лет моему сыну Уильяму. Я ответил по-румынски, что девятнадцать. Но Анна сказала, что они не знают румынского языка. Я обратил их внимание на то, что если они встретятся с румынской армией, было бы хорошо знать их язык. Я не был удивлен, когда Анна объяснила, что это довольно трудный предмет. Конечно, я был согласен с этим. Лучше, чтобы эти солдаты знали то, за что они, чем то, против чего. Все, что хотели рассказать мне ученики – это историю казаков, их традиции. Это очень впечатлило меня.
Вот еще какие мысли пришли мне на ум. Я думаю, что приднестровские солдаты должны быть должным образом одеты в военную форму в пограничных точках и в других общественных местах. Надо заменить автоматы Калашникова винтовками. Солдаты должны уметь очень хорошо стрелять из винтовок. Если бы встретились два противостоящих снайпера, на расстоянии метров 600 друг от друга, один с автоматом Калашникова, а другой со столетней винтовкой Lee Enfield, которая раньше использовалась британской армией, то погиб бы тот, кто с автоматом Калашникова. Солдат, обученный попадать в цель с расстояния, больше гордится собой, а в атмосфере соревнования боевой дух в армии улучшается. При применении винтовок также нужно гораздо меньше боеприпасов, что является преимуществом в городских конфликтах. Конечно, при близком бое, при отсутствии окопов, у автомата Калашникова имеются конкуренты.
Я задавал вопросы о казаках, и военный воспитатель отвечал, что они действуют вдоль границы. В этот мой второй приезд сюда я проезжал мимо небольших групп неряшливо одетых приднестровских солдат у границы. Потратив небольшую сумму, армия могла бы выглядеть и лучше, чем привлекла бы туристов. Если вы хотите выглядеть, как государство с вооруженной полицией, то одевайтесь соответственно. Любая ирония в данной ситуации выгодна Приднестровью. Казаки в форме и с саблями могли бы иногда ездить вдоль границы верхом на лошадях. Могли бы поставить ярко выкрашенные караульные помещения, такие как были в старину. Могли бы добавить деревянные знаки, которые были на границе в те дни. Такие формальности свидетельствуют о постоянстве, стабильности, доверии. Молдаване, с которыми я общался, говорили, что, может быть, Приднестровье станет независимым государством лет через 10-15. А некоторые приднестровцы ведут себя так, как будто бы война была в прошлом году и может в любой момент начаться вновь. С этой точки зрения страх нестабильности вредит доверию и моральному состоянию. Изменения, которые я предлагаю, не уменьшат шансы политического урегулирования проблемы. Приднестровскому режиму нужно четкое современное изложение, формулировка своей индивидуальности. В этой ситуации лучший шанс имеет дипломатия. Мое личное высказывание: «Правда находится за пределами парадоксов». Странно, но часто именно противоположный взгляд на ситуацию приводит к лучшим результатам. Например, как молдавские вооруженные силы включат в своё число приднестровскую армию? Что представляет собой приднестровская армия? Достаточно хорошо ли ее состояние и функционирование, чтобы присоединить ее? Если да, то у нее могло бы быть великое будущее в молдавском государстве? … Вы не можете контролировать медузу, но медуза может ужалить.… Если когда-нибудь Молдова вступит во владение Приднестровьем, будете ли вы тем главным молдавским политиком, который через неделю приедет в Тирасполь, чтобы публично огласить все распоряжения? Вам придется иметь дело с людьми, в руках которых находится полная власть и контроль над мотивированными и сплоченными организациями. От них будут зависеть ваши безопасность и ваш успех.
И еще. Если плох боевой дух в армии, низка мораль в государственных учреждениях, то это влияет и на население. А об их благоденствии надо заботиться. С точки зрения молдавского правительства – это их граждане. Евросоюз предполагает, что молдавское правительство будет соблюдать осторожность в отношении этих людей, не смотря на политическую ситуацию, что при присоединии этих граждан к соседнему государству, произойдет ассимиляция культур и структур. Имеются ли такие хорошие планы у молдавского правительства? Это необходимое условие с западной точки зрения.
Эти размышления привели меня к вопросу о блокаде. Она началась около шести недель до моего приезда в Приднестровье. По дороге из Кишинева мы с Маришей оживленно беседовали, и она упомянула о позиции кишиневских властей, активно дискриминирующих граждан Приднестровья в отношении молдавских паспортов, университетских грантов, и много другого. Это, возможно, целесообразные меры со стороны Кишинева.
Затем Мариша объяснила мне политику марта 2006 года. Требовалось, чтобы все приднестровские бизнес организации регистрировались в молдавских и украинских таможенных организациях. Вам покажется это ясным, логичным и рациональным. Открытое лицо Маришы показывало одобрение. Это мгновенно произвело на меня впечатление. Моей следующей мыслью было воспоминание о разговоре, который ведут в три часа утра довольно много выпившие люди: «Может ли мне кто-нибудь сказать, почему не будет работать эта блестящая идея? И вы не можете? Нет?» Несколько часов спустя: «Просыпайтесь, как пахнет кофе!» Это новое, популярное, интригующее выражение, у которого есть много похожих значений … и большинство из них применимы в данной ситуации.
Если бы таможенник тщательно и в деталях разработал эти стандарты, то вам бы следовало его за это благодарить. Если бы студент, изучающий политическую деятельность и дипломатию, разработал подобное, то он за эту работу в данной стране получил бы низкие баллы. А вам надо быть наивным, чтобы не видеть возможную пользу и важность регистрации.
Мы с Маришей сошлись во мнении, что блокада Приднестровья – это ошибка. И по многим причинам, как мне кажется. Самое важное в двадцать первом веке это то, что семьи и друзья связывают разные страны в один регион. Когда я был в гостях у Натали, меня угощали свежими овощами, выращенными на огороде ее бабушки в Приднестровье. Там есть родственники и у Маришы, Ирины «Блондиры», Лилианы. Блокада действует только во время войны. Примером тому может служить Куба. Приднестровцы же воспринимают это как изоляцию, и в результате все больше будут смотреть в сторону России, которая заполнит брешь по дорогой для Молдовы цене.… Те, кто на стороне Приднестровья, публикуют сейчас в Интернете отлично представленные истории о причиненных страданиях. Их, несомненно, более сбалансированный подход в прессе завоевывает сердца и умы, в то время как молдавское правительство их теряет. У приднестровского правительства потенциально имеются хорошие легальные возможности получить независимость. И это зависит от государственных организаций, которые не следуют директивам марта 2006 года.
Чтобы зарегистрироваться в Тирасполе, мы шли к отделению милиции мимо швейной фабрики, которая как раз закрылась из-за блокады. «Здесь я купила свои джинсы», - сказала Анна, указывая на них, и с грустью добавила, - «я знаю некоторых людей, которые здесь работали». Людям надо есть, обогревать дома и тепло одеваться зимой. В Англии разразился скандал, когда много пожилых людей умерло от холода при температуре -5. А в Молдове температура может опускаться и до – 25. Поэтому три правительства, имеющих отношение к этому делу, должны разделить политические и таможенные разногласия. Здесь необходимо искусное управление государственными делами.

Глава 33.
- Нет, правда, - сказал Артем во второй раз в ответ на мои слова. Я засмеялся тише, чем в первый раз. Мы сидели в один из вечеров на кухне у Анны и Александра. Я сразу же понял, что имел в виду Артем. Во времена холодной войны русского министра иностранных дел Громыко называли «Господин Нет», и мы знали, что была газета «Правда», которую многие русские использовали вместо туалетной бумаги. Когда я вернулся домой, то узнал, что одна из двух государственных газет называлась «Н. Правда».
Артем, как написала мне Анна в электронном письме, был руководителем музыкально-развлекательной программы на радиостанции Тирасполя «Интер ФМ». Это радио негосударственное, но прогосударственное. Сам Артем был патриотичным сторонником Приднестровья с очень точными взглядами. Он не говорил по-английски и не смотрел на меня, когда что-либо говорил, обращаясь ко мне. Он хотел говорить об археологических раскопках на территории ПМР. Среди других находок было найдено и оружие немецкой армии времен Второй мировой войны. Но неудивительно, что они были очень ржавыми.
Мне понравилось гулять по центральной улице Тирасполя 25 Октября.Об истории названия этой улицы Анна рассказала мне:
«25 октября 1917 года произошла Великая Октябрьская Социалистическая Революция. Но это по старому стилю – 25 октября. А по новому стилю это 7 ноября. В Советские времена это был великий праздник. 7 ноября был выходной день, когда во всех городах и деревнях проводились парады. Так как революция была великим событием в истории страны, то главная улица Тирасполя названа в честь этого события».
Напротив здания Верховного Совета находится одноэтажное здание, часть этого здания – музей, а часть в последнее время используется для администрации президента. Окна здания явно нуждаются в некотором ремонте и покраске. Я спросил Анну, почему никто не ремонтирует и не красит эти окна. Но Анне такие вопросы явно не понравились. Я обратил внимание на то, что административная часть находится в немного лучшем состоянии. Чем можно объяснить сей факт? Анну, казалось, раздражали подобные расспросы, и она давала лишь минимальные ответы. Мое невысказанное мнение по этому поводу было следующим – в коммунистическом государстве такого бы не произошло. А чтобы увидеть советские коммунистические символы, висящие над дорогой у мемориала славы, надо было всего лишь немного повернуть голову. Мне было интересно, что бы случилось, если бы я пришел сюда с ведром воды, тряпкой, наждачной бумагой, белой краской. Вероятно, меня бы забрали. Что бы делали власти, если бы я настаивал на том, чтобы вернуться и отремонтировать эти оконные рамы? Ответа я не знал. Но мне казалось, что это было бы обличительно.
В этот же день Анна повела нас с Маришей в Тираспольский университет. Там нас представили Андрею Мусурову, профессору истории. (Румыноговорящие отмечают, что профессор означает больше, чем просто учитель. Профессор – это высшее научное звание.) Олег провел для нас интересную экскурсию по археологическому музею, показав нам ряд экспонатов, включающих разные черепа. Он ошеломил меня, показав уникальную металлическую масляную лампу, возраст которой насчитывал тысячи лет. Я даже боялся подержать ее, так как во всем мире их было всего несколько. Профессор Мусуров рассказал нам, какие разные народы населяли этот регион на протяжении веков, давал их характеристики, показывая на черепа, представляющие данный народ. Неудивительно, что его взгляд на Молдову был очень советским и русским. Мне кажется, что его исторический анализ не будет подвергнут сомнению и через сто лет. Люди приписывают истории разные гипотезы – взгляды и предположения – свои собственные и государственные интерпретации, которые потом служат причиной споров и конфликтов. Хотя невозможно не иметь какого-то взгляда, особенно, если в исторических знаниях есть пробелы. Итак, профессор указал на то, что римляне не захватывали те территории, которые сейчас являются Молдовой. Они только повлияли на них. Но румыны и румынские молдаване не видят между собой большой этнической разницы. Это очевидно, так как взаимные браки настолько многочисленны, что для них не имеет никакого значения, где римские поселения прекратили свое существование две тысячи лет назад. Тем не менее, население двух стран представляет разные отношения и традиции, включая те семьи, которые непредумышленно, но очень жестоко были разделены «грязным Прутом» в результате действий Советского Союза.
За пределами Римской империи жили «варвары». Эта тема великолепно была освещена известным английским комиком Терри Джонсом в телесериале на канале Би-Би-Си в 2006 году. Терри Джонс был членом известной в 60-е годы 20 века группы «Monty Python», чье безумное чувство юмора значительно расширило границы комедии на телевидении. И, как другие члены бывшей группы, он затем начал блестящую сольную карьеру в средствах массовой информации. В его случае это была карьера уважаемого историка. А еще в 2006 году фильм «Жизнь Брайана», снятый «Monty Python», был признан лучшим комедийным фильмом всех времен читателями газеты «Таймс».
Документальный фильм Терри Джонса по его книге «Варвары» рассказывал о людях, живущих вдоль западного побережья Черного моря. Эти люди были христианами, они боролись за выживание, и в 5 веке н.э. подавать прошение римлянам по поводу земли. Они сформировали армию, которая в основном состояла из людей, которые жили там, где сейчас находится Украина, плюс в регионах к северу и западу от нее. Так как они двигались на запад, римская армия напала на этих «варваров», которые одержали победу над римлянами в результате успешных военных действий. Согласно Терри Джонсу по стандартам тех времен они были в основном мирными людьми в поисках новых земель. В конце концов, они завершили свой путь в Риме под предводительством гунна Аттилы.
Терри Джонс взял интервью у многих ведущих итальянских историков, их ответы поддерживают ту точку зрения, что большинство европейских варваров были более цивилизованными, чем римляне, завоевавшие их. Римляне украли их идеи, изобретения, и научные знания ради собственного использования и собственной славы. Во Франции они отняли значительные права женщин, которыми те пользовались в кельтской культуре, отбросив их назад на сотни лет. Терри Джонс никогда не говорил, что поведение римлян часто больше походило на варварское. Он просто нейтрально описывал факты и задавал вопросы экспертам-историкам и археологам – обычно со своей обычной полуулыбкой.
Когда мы гуляли у Мемориала славы в Тирасполе, Артема очень тепло поприветствовал мимо проходящий человек. Затем, когда недалеко оттуда Анна показывала мне памятную табличку, прохожий начал с ней разговор, очень быстро перешедший в смех. У меня сложилось впечатление, что многие люди были счастливы в этом замкнутом, самодостаточном мире. Я не заметил никаких усилий, чтобы скрывать, информацию из внешнего мира, которую получала провинция. И, по крайней мере, учителя были хорошо информированы о событиях, происходящих в мире. Если есть доверие режиму, то он может позволить себе быть великодушным к Западу и его ценностям. В августе 2004 года президент Смирнов, удивленный группой телевизионщиков из Великобритании на праздновании дня победы ПМР, заявил, что режим стремится учиться у других стран. Сейчас Приднестровье открыто для разных видов торговли и деловых отношений.

Глава 34.
В первый вечер в Тирасполе мы шли по улице 25 октября, направляясь в ресторан, Анна говорила что-то об огромных грачах или воронах, которые гнездились на деревьях у домов и ресторана.
- У них хорошая жизнь. День они проводят на городской свалке, а вечером прилетают гнездиться сюда. Птица на земле была похожа на такую, как я однажды видел, когда встретил Ану Порумбрику. Я рассказал об этом Анне.
- Мне кажется, что слово «порумбрика» означает «голубь», - сказала Анна. - Какая ирония… или совпадение, - ответил я.
Позже, когда я встретил Ану Порумбрику в Лондоне, мы с ней болтали и смеялись над этим в кафе на площади Лейсистер.
- Это также обозначает «чернику», - сказала Ана. - Я люблю чернику, - ответил я. Но вернемся в Тирасполь. Когда мы подходили к ресторану, мимо проехала милицейская машина. Эта машина послужила поводом спросить: - Какова роль милиции? Почему она отвечает за регистрацию иностранцев? - Милиция у нас – это как у вас полиция, - ответила Анна. - Полиция! О, боже! Я не знал этого, когда мы ходили регистрироваться, - сказал я. Анна улыбнулась. Внезапно я почувствовал холод того апрельского вечера. - Боже! О чем я думал! Милиция для меня означала…э… что-то вроде полувоенных формирований, - чем сильнее я старался привести в порядок свои мысли, тем хуже мне становилось. - Это то же самое, что полиция, еще с советских времен, - сказала Анна, ей казалось, что это забавная ситуация.
- Милиция, - продолжила Анна, - это Министерство внутренних дел. В нем есть разные части, отделы. Одна из таких частей – это Миграционная служба, которая и регистрирует иностранцев.
Хочется сказать еще несколько слов о Лифе Петтерсене, о его впечатлении от Приднестровья. Мне понравился его живой стиль, мне понравилась новая книга издательства «Lonely planet». Лиф – человек нового поколения американцев, просвещенный, свободный от предрассудков и суеверий, человек поколения президента Клинтона. Далее в книге я опишу нашу с ним встречу у Маришы и Зины, расскажу, что он написал.
А сейчас хочется отметить, что Лифу больше понравились Бендеры, чем Тирасполь. Ему показался этот город более дружелюбным, более молдавским. В его книге Бендеры превратились из «явно унылого нейтрального города» в город, который «кое-что сделал для чудесного перерождения за последние годы». Затем Лиф подробно все это описывает. Хорошо, что он так написал, так как ранняя версия была несправедливой и неправильной. Но лично я не заметил разницы между городами в дружелюбии. Хотя мы оба посещали эти города всего в течение коротких двух-трех дневных визитов.Вечером мы с Анной и Маришей гуляли по улице 25 октября. Я интересовался государственными службами, все ли дети, например, ходят в школу. «Да, - ответила Анна с энтузиазмом и продолжила, - в каждом районе города есть школа, которая обучает детей, живущих там. И каждый год учителя этих школ проверяют и составляют списки, где учатся эти дети, посещая каждый дом и каждую квартиру. Когда я работала в государственной школе, то должна была посетить несколько многоэтажных домов с этой целью. Затем учителя отдают эти списки директорам школ. Если выясняется, что какой-то ребенок не ходит в школу, то может быть привлечена милиция.
В этом отношении в Республике Молдова данные лучше в отношении девочек, чем мальчиков. Многие мальчики подросткового возраста не ходят в школу. Государство не может их заставить. Я знаю одну школу в Кишиневе, где родителям пришлось дать взятку директору, чтобы детям разрешили ходить в школу. Если вы как родитель должны будете выбирать между подающей надежды, обладающей острым умом маленькой девочкой и учащимся с большой неохотой, по принуждению сыном-подростком, то чье образование вы выберете?
Анна и Мариша составили мне отличную компанию. В Тирасполе я ел в ресторане 3 раза, еда была замечательной и стоила очень дешево. Там была очень теплая и веселая атмосфера. Какая-то часть меня чувствовала, что я мог бы жить там по несколько месяцев каждый год, если бы у меня были хорошие друзья и я хорошо знал русский язык. Больше всего меня беспокоило незнание языка.
Каковы же ограничения свободы для человека, приехавшего в Приднестровье из свободной страны? Возможно, этот человек, один из сотен миллионов, будет бояться выйти на улицу вечером. А может быть, даже будет бояться выйти из дома днем. Но это будет человек, который живет в каком-нибудь очень опасном районе города в Великобритании, английском криминогенном микрорайоне, застроенном муниципальными домами или в иммигрантском пригороде Парижа. Возможно, этот человек может бояться быть вовлеченным в какие-то политические дела. Тогда пусть лучше цветы выращивает. Если новости в стране частично подвергаются цензуре, то можно всегда обратиться к международным средствам массовой информации. Но у иностранцев должны быть там хорошие друзья. Это частично объясняет действия властей, которые требуют, чтобы у иностранцев были приглашения от местных жителей, если они хотят приехать больше, чем на несколько часов. Это более интегрированные система и общество. Другая сторона ситуации – приехавший более защищен. Возможно, очень независимый от других иностранец не захочет приехать в Приднестровье надолго. Сейчас на западе переезды совершаются для поддержки интеграции иммигрантов. «Поддержка» - это во многих странах и ситуациях несоответствие действительности. В Голландии очень терпимые голландцы были расстроены убийством голландской женщины, которая обращала внимание на плохое обращение с женщинами в мусульманском обществе. Теперь потенциальные иммигранты должны отвечать на вопросы, записанные на видео, где на первом плане - женщина без верхней части купальника на морском берегу. Подобные изображения оскорбительны для мусульман. Ответственный за это голландский министр, выступая по телевидению, объяснил, что так обстоят дела в голландском либеральном обществе. «Не нравиться, не приезжайте сюда», - таково их заявление.
Я спросил Анну о роли милиции в контексте антисоциального поведения. На Западе антисоциальное поведение – это большая растущая проблема. Это главная причина, по которой многие люди, особенно пенсионеры, боятся выходить из дома по вечерам. Анна рассказала, что милиция тоже решает подобные проблемы. Многим людям в Великобритании понравились бы такие методы. Часто кажется, что у нас слишком много законов о правах человека, в основном идущих из Брюсселя (из Евросоюза). Но, в основном, ими пользуются преступники. Это единодушное мнение британской правой прессы.
Как-то раз Анна повела меня к недавно законченной Детской художественной школе, построенной в очень привлекательном современном стиле. Там я собирался сфотографировать это здание, и чуть не попал под колеса очень агрессивно едущей «Лады». Она остановилась у непривлекательного многоэтажного здания неподалеку.
- Это здание Министерства государственной безопасности, - сказала Анна.
Итак, немного о политике. Мариша предложила мне встретиться с руководителем общественной организации «Взаимодействие» Оксаной Алистратовой. Это предложение было ответом на то, что я интересовался, во-первых, сравнением «чистого коммунизма» с большевизмом, а во-вторых, торговлей людей. В Приднестровье есть село, где заботятся о спасенных жертвах торговцев людьми. Действия активистов «Взаимодействия» по западным стандартам необычны, по крайней мере, если вы являетесь левым интеллигентом интеллектуалом. (Менее 1% нашего населения!) Тогда их цели и действия должны иметь больше смысла. Они проводят различные общественные семинары. Интересно, что они связывают людей из Молдовы и Приднестровья, включая приднестровские государственные организации. Это одна из нескольких возможностей, по которой конфликт между Кишиневом и Тирасполем существует на определенном уровне. Теперь о довольно плохом. Западный журналист как-то спросил Алистратову о ее взглядах на присоединение Приднестровья к Молдове. Мариша сказала, что Алистратова высказала позицию своей организации, но журналист, конечно же, хотел знать ее личное мнение, и, конечно же, именно оно и было опубликовано.
Министерство государственной безопасности потом задавало Алистратовой вопросы по этому поводу у себя в офисе. Затем на протяжении нескольких недель угрожали ее жилью. Из-за этого она была напугана. Учитывая, что у нее маленький ребенок, это не очень хорошо. Но руку на нее никто не поднимал. Спустя какое-то время, когда журналист получал плату за свою статью, интересно, понесли ли ущерб люди, которые помогают этой организации? Кроме того, важно заметить, что контакт между двумя государствами поддерживается на разных уровнях.

Глава 35.
Как-то вечером Анна, Мариша и я шли мимо здания Верховного совета. Было уже поздно, но горели фонари. Анна была радостна.
- Эти фонари всегда здесь горят, - сказала она.
Мы не увидели охраны у здания Верховного совета. Мне это показалось несколько странным, так как 20% камер видео наблюдения всего мира принадлежат Великобритании. Этот процент, похоже, будет расти, так как большинство людей хотят установить еще больше камер. Камеры нужны, чтобы чувствовать себя в безопасности. Мы прошли по центральной улице 25 октября, остановились у мемориальной таблички, прохожий пошутил, что если бы эта табличка была на Западе, то она могла бы подвергнуться действиям вандалов.
Перед зданием Верховного совета, стояла хорошо освещенная статуя Ленина. В 2005 году по телевидению показывали серию документальных фильмов «Места, которых не существует». В фильме про Приднестровье официальному гиду задали вопрос об этой статуе, он ответил, что это часть истории, и она очень привлекательная, зачем же ее убирать.
- Нашему президенту нравятся символы советских времен, - сказала Анна.
Слова Анны звучали гордо. Многие русские считают, что революция – это их дело. Многие люди осуществили свои личные стремления через революцию. Они победили нацизм. Они построили свою сверхдержаву. Во многих деревнях и селах жизнь продолжалась, как и раньше, но люди были более гордыми. Где бы ни жили люди, они всегда должны понимать переход прошлого в настоящее. Для их здоровья, благополучия и развития это очень важно. История важна. Ее не надо отрицать или прятать. В Великобритании ежедневно показывают документальные фильмы, в которых честно и подробно освещают наше прошлое, например, работорговлю. Недавно один приднестровский Интернет журнал описывал, как президент и его отец преследовались советскими властями за их политические взгляды. Смирнов казался прирожденным бунтовщиком, но заодно вместе со своими соотечественниками.
Недалеко от здания Верховного совета находится маленькое одноэтажное здание. Сразу под крышей я увидел дренажную трубу, в которой были установлены три флага. От отверстия трубы почти до тротуара тянулось грязное пятно. Это было местное отделение экстремистской партии левого толка Жириновского. Здание это находится по диагонали от здания, окна которого нуждаются в ремонте. Я был удивлен, что символизм пятна с национальными флагами был проигнорирован. Если бы такое встретилось в каком-то романе, то показалось бы неубедительным.
Частично именно экстремисты успешно отбили атаки молдавской полиции в 1990-1992 г.г. Эти люди рисковали своими жизнями, и часто платили наивысшую цену. Предполагаю, что они и их последователи будут первыми на улицах, кто атакует любую армию завоевателей. Они делают вклад в режим. Действия политического руководства в 1990-е г.г. продемонстрировали силу их присутствия.
Ситуация сложилась не очень хорошая, и я вижу ее как часть вопроса морали. Существует мнение, что у государства проблемы с таможенниками и пограничниками. Но они есть и у других восточно-европейских стран. Но для Приднестровья все оказалось более чувствительным, так как большая часть внешнего мира сомневается в правомерности существования этой власти.
Эти мысли навели меня на воспоминания о том, что случилось с Лифом Петтерсеном, когда он собирался покинуть Приднестровье через второстепенный таможенный пункт на машине с румынскими номерами. Выбор машины был обусловлен тем, что последний год он прожил в Румынии. Лиф несколькими днями позже рассказывал о случившемся у Маришы дома, где собрались отец Билл Хэймэйкер, Зина и шведский студент Тэд.
- Меня остановили у заграждения контрольно-пропускного пункта, - говорил Лиф раздраженно.
Нам нравился его драматический стиль рассказа. Я улыбался, когда он произносил слово «заграждение» и представлял себе рвущиеся снаряды.
- Там было около дюжины пограничников, у каждого - автомат АК 47. Они проверяли наши паспорта, но особенно тщательно машину. Но особенно я был поражен поведением моего гида. Она была абсолютно спокойна, несмотря на провокации, - продолжил Лиф свой рассказ.
В последнем издании книги «Румыния и Молдова» издательства «Lonely Planet» Лиф написал: - Беззаботные дни милого, доброго Кафки сменились … моментами на границе…
Режиму нужны люди, в том числе женщины, яркие, сообразительные, дисциплинированные, которые будут выполнять работу на таможне. Они должны носить соответствующую форму. В конкурентоспособной среде для качественного выполнения обязанностей на таких постах я бы предложил большую оплату и премии. А также должны проводиться скрытые нерегулярные инспекции и некоторые перекрестные проверки вышестоящими органами.
В последний день в Тирасполе мы с Маришей попрощались с Анной. Александр был на службе. Мы сели в автобус и вернулись в Кишинев.
Когда я все это писал, прочитал в новостях в Интернете, что министр молдавского правительства ехал в одной из машин, которые были возвращены назад с границы.Когда мы ехали в автобусе, я рассказал о подобном случае Марише.
- Они не собираются разрешить этим людям завоевать их страну, - ответила она твердо.
Такие поступки бессмысленны и провокационны. Действия политиков могут принести вред и только обострить ситуацию.
Не доезжая до Бендер, в наш автобус вошли два служащих молдавской полиции внутренней безопасности. Они стояли рядом с нами, эмблемы на рукавах четко показывали, кто они. Мариша не захотела это обсуждать. Они были очень расслабленны. На остановке в Бендерах они шутили и смеялись с уличным продавцом. Все, включая приднестровских служащих, которые проверяли наши документы, игнорировали их.
На мосту через Днестр стоял бронетранспортер под камуфлированной сеткой. Мы прибыли на границу, проехали мимо двух небольших групп солдат с автоматами Калашникова. Границу мы пересекли довольно быстро, с другой стороны мы встретили одного молдавского солдата в бронежилете образца российской армии с автоматом Калашникова.
Так каково же мое мнение о Приднестровье? Итак, почти с самого начала я считал, что это государство, по крайней мере, должно иметь местные органы управления, которые исполняют функции, делегированные федеральным правительством. Что-либо меньшее было бы совершенно неправильным. Должны быть такие органы управления, во власти которых находится все, кроме обороны и иностранной политики. Ключевым вопросом был и остается вопрос об отношениях с Россией. Официально принятые таким государством отношения с иностранными властями потребуют очень внимательного планирования. Основное направление, господствующая тенденция британского и европейского мышления - это передача центральными властями полномочий местным органам власти. Недавно Шотландия и Уэльс получили такие делегированные правления. В Шотландии в результате парламентских выборов в мае 2007 года большинство мест получила Шотландская национальная партия. Их цель – сделать Шотландию независимой. Лидер партии Алекс Салмонд сейчас является первым министром Шотландии. Манифест партии включает референдум о полной независимости Шотландии. Если это произойдет, и шотландцы проголосуют за независимость, то Великобритания (или Соединенное Королевство) перестанет существовать. Тогда Шотландия станет полностью независимой суверенной страной. Конечно, нас это беспокоит. Именно от англичан зависит сделать так, чтобы шотландцы почувствовали, что с нами их ждет лучшее будущее.
Молдавское правительство должно было бы приготовить и опубликовать стоящее предложение для такого делегированного управления в Приднестровье. Затем должны последовать открытые публичные консультации и дискуссии в обеих странах. Даже если делегированное предложение никогда не будет принято, то это даст ценный опыт. Проведенное должным образом, оно может стать выходом из тупика.
А пока Анна сравнивала положение в Приднестровье с положением в Косово, которое, возможно, станет независимым. А как же полная независимость? Итак, непохоже, что это случится. Но я должен признать, что чувствую симпатию к маленьким государствам. Думаю, это типично британское предпочтение. Это государство так отличается от Молдовы. Думаю, независимое Приднестровье станет для Молдовы большим другом. С точки зрения экономики, Приднестровье станет государством-сателлитом, привычным получать деловые инструкции от Кишинева. Чтобы изменить точку зрения и достичь хороших результатов представьте себе, «что, если бы…», представьте себя через много лет, а потом посмотрите на себя сегодняшнего. Лет через десять после получения Приднестровьем независимости, скажет ли обычный молдаванин: «Нет, в 2007 году все было гораздо лучше?» Правда скрывается за парадоксом. Правда – это понимание того, как достичь взаимного уважения. Возьмите эту правду, привнесите ее в предложение передачи центральными властями полномочий местным органам власти, сделайте так, чтобы это работало. Это задача для избранных политиков, которые всегда будут придерживаться дипломатии. Это тяжелый труд, душевное мужество, высоконравственная самоотверженность и упорство. Достигнутое недавно мирное урегулирование в Северной Ирландии было осуществлением невозможной мечты.
Не проехал наш автобус и километра от границы, как нас остановила служба безопасности молдавской полиции. В хорошем настроении они вышли по какой-то узкой тропинке. Это было для меня завершением волнующего и приятного, хотя и абсурдного предыдущего часа. Я не чувствовал радости, покидая Приднестровье. Мне было грустно уезжать, но еще грустнее было через восемь дней уезжать из Молдовы.